Эссе и аннотации

Содержание

Ключевые слова

Автор

Культура и воля как враги стратегии

Ключевые слова: history, logical rationality, strategic decision making, strategy process, systems, systems thinking, история, логическая рациональность, системное мышление, системы, социальные факторы, стратегические решения, стратегический процесс

Автор: Федор Рагин

Дата публикации: 05.07.2021

Лицензия: © Федор Рагин. Копирование, распространение или иное использование разрешается после согласия правообладателя.

Дэвид Дойч называет культуру набором общих идей, вынуждающих своих обладателей поступать в некоторых аспектах одинаково [1]. Культура – это такая коллективная супер-эвристика, программный код навязанного поведения, а всё происходящее за пределами этого кода – результат свободной воли, деятельность вне культуры.
 
Поведение – это материальный процесс, часть физического мира, а культура и свободная воля – описание двух составляющих этого процесса.
 
Поведение, обусловленное культурой компании и свободной волей её стейкхолдеров – универсальное препятствие для рационального решения стратегических задач. Невероятен случай, когда поведение, определяемое двумя названными составляющими, полностью адекватно внешним вызовам. Поступки, следующие из культуры и воли, непредсказуемо ускоряют или замедляют реакции на изменяющися мир, искажают и запутывают практики, делают необобщаемыми и невоспроизводимыми кейсы.
 
Одновременно, человеческое (организационное) поведение просто в силу своего подчинённого статуса в процессах физического мира не может доминировать над факторами макросистемы – географией, экологией, биологией, социологией. Оно – их малая часть.
 
Это значит, что не существует ни прогрессивных, ни отсталых корпоративных культур, а роль личности – лишь дебаты о конкретной фамилии. Каждая компания вынужденно приспосабливает себя к непрерывно меняющимся комбинациям внешних вызовов, корректирует своё поведение, преодолевая при этом как сопротивление собственной культуры, так и гений (или тупость) своих стейкхолдеров.
 
Организационное развитие течёт по руслу здравого смысла, и это не движение от «красного поведения» к «поведению бирюзовому». Культура ест стратегию на завтрак, но в обед и ужин стратегия берёт реванш.

[1] Дэвид Дойч. Начало бесконечности. Объяснения, которые меняют мир. Москва, Альпина Нон-фикшн, 2021.

 

Сохранить в PDF

Скопировать постоянный линк

Преимущество отсталости

Ключевые слова: advantage of backwardness, antifragility, антихрупкость, преимущество отсталости

Автор: Федор Рагин

Дата публикации: 30.06.2021

Лицензия: © Федор Рагин. Копирование, распространение или иное использование разрешается после согласия правообладателя.

В начале девяностых один мой друг, инженер из Военмеха, передумал быть инженером и решил стать социологом, для чего начал учиться в Санкт-Петербургском (уже тогда) государственном университете. Острый ум и системная подготовка быстро сложились в абсолютное первенство на курсе. А как могло быть иначе?
 
Потом произошла нелепая история: он упал с крыши и сломал обе ноги, в результате чего примерно год был не мобилен и не посещал университет.
 
Другой мой друг (тоже инженер), будучи владельцем «лады-шестёрки», весь тот год возил на ней моего первого – обездвиженного – друга к учительнице португальского языка, перенося его между машиной и квартирами на своём горбу. Чтобы не скучать во время выздоровления, оба решили заняться чем-то интересным и редкостным, а именно – выучить португальский. Почему бы нет?
 
И они выучили его. Первый стал одним из немногих российских докторов социологии (может, и вовсе единственным), все эти годы работающим в России, Бразилии и Португалии «мостом» между разобщёнными научными языковыми средами. Второй добавил к своему инженерному бэкграунду бизнес-школу Kellog в Чикаго и много лет работал в Лиссабоне, Сан-Паулу и Рио как единственный в глобальной стратегической консалтинговой фирме спец с русским опытом, американским дипломом и португальским языком.
 
Иэн Моррис называет этот феномен преимуществом отсталости [1]. Нассим Талеб – антихрупкостью [2]. Явление разномасштабно и универсально. Оно неизменно возникает на сломе времён – в нижнем экстремуме развития каждого системного уровня (что включает и падение империй, и смену технологических укладов, и появление в Купчино конкурента из Коньково).
 
Новое теснит старое. Некоторые бьются с новым насмерть. Другие со страданием «переобуваются» в него. А третьи нащупывают – чаще всего, случайно – комбинацию, которая соединяет старое и новое в асимметричный инструмент, создающий ценность несравнимо большую, чем цена, которую они за него заплатили.

[1] Morris, I., Why the West Rules – For Now: The Patterns of History and What they Reveal About the Future. Profile Books, London, 2010.

[2] Taleb, N.N., Antifragile: Things That Gain From Disorder. Random House Publishing Group, New York, 2012.

 

Сохранить в PDF

Скопировать постоянный линк

Контрфактуальное мышление при построении сценариев

Ключевые слова: counterfactual thinking, foresight, scenarios, systems thinking, контрфактуальное мышление, системное мышление, сценарии, форсайт

Автор: Федор Рагин

Дата публикации: 25.06.2021

Лицензия: © Федор Рагин. Копирование, распространение или иное использование разрешается после согласия правообладателя.

 
Контрфактуал – это сослагательное настоящее. То есть, результат прошлых событий, которые не произошли [1, 2].
 
Мыслить контрфактуально при создании сценариев будущего своей компании означает, что, прежде чем трактовать факторы, из которых её фактическое прошлое пришло к сегодняшней реальности, следует построить её сослагательное настоящее (см. схему). Для этого нужно ответить на вопросы «Как всё сложилось бы, если критические неопределённые факторы в прошлом повели себя иначе?» и «Почему так могло случиться?» (шаги 1, 2 на схеме). Иными словами, сослагательному прошлому необходимо дать разумное объяснение.
 
Такое объяснение, во-первых, вооружит нас лучшим пониманием, как сформировалась сегодняшняя реальность компании. Во-вторых, оно откроет нам "внутреннее устройство" контрфактуала – сослагательного настоящего, – из которого мы можем, пользуясь уместными инструментами корпоративного форсайта, строить «контрфактуальные сценарии» – методически корректные альтернативные будущие для небывалого настоящего (шаги 3, 4).
 
Зачем нужен такой улёт? Для того, чтобы повысить качество «реальных сценариев», исключив из их числа те черты и целые варианты будущего, которые логичны для контрфактуальных альтернатив, но не подходят к сценариям, построенным на основе реальности (шаги 5, 6). Контрфактуальные модели будущего вскрывают их онтологический дребезг и так указывают нам путь их улучшения.
 
Контрфактуальное мышление при построении сценариев.Контрфактуальный подход – это не алгоритм групповой работы над сценариями в компании (хотя, вероятно, можно использовать его и так), а метод системного стратегического мышления [3]. Он питается из трёх источников: из врождённого человеческого «генератора эвристик» – вопроса «а что, если бы?..», из идеи пространства и траектории мышления стратега, объединяющей уровни рассмотрения системы с её прошлым и будущим [4], и, наконец, из быстро обретающей второе дыхание и превращающейся в SotA* корпоративного форсайта практики построения сценариев.
 
 
* SotA, State-of-the-Art - передовые теории или методы.
[1] Counterfactuals. Stanford Encyclopedia of Philosophy, https://plato.stanford.edu/entries/counterfactuals/#WhatCoun
[2] «Контрфактуальное мышление». А. Карпенко. https://logicalinvestigations.ru/article/view/488?lang=ru
[3] «Наука о нельзя и льзя». А. Левенчук. https://ailev.livejournal.com/1566392.html
[4] Пространство и траектория стратегического мышления». VVSC. https://veraviastrategy.com/space-and-trajectory-of...
 

Сохранить в PDF

Скопировать постоянный линк

Камень, ножницы, бумага

Ключевые слова: systems, systems thinking, системное мышление, системы

Автор: Федор Рагин

Дата публикации: 23.06.2021

Лицензия: © Федор Рагин. Копирование, распространение или иное использование разрешается после согласия правообладателя.

Только страх, лень и жадность движут людьми, утверждает Иэн Моррис [1].
 
При этом страх сильнее лени, лень побеждает жадность, а жадность превозмогает страх.
 
Камень, ножницы, бумага.
 
Стратегия, рождённая алчным фаундером, одолевает трусливых конкурентов, но проигрывает ленивым.
 
Стратегия, следующая из лени, побеждает жадных, но уступает напуганным.
 
Стратегия, продиктованная страхом, сметает ленивых, но рушится перед жадными.
 
Продуктовые циклы, жизненные циклы компании, циклы отраслевой консолидации, волны Кондратьева, промышленные революции - все они начинаются жадностью предпринимателей, продолжаются экзистенциальным ужасом менеджеров и заканчиваются сибаритством акционеров.
 
Но "всё к лучшему в этом лучшем из миров", повторяет ничего не знающий о природе циклов и уровнях рассмотрения системы доктор Панглосс, игнорируя, что заболел сифилисом, потерял глаз и ухо, побывал в рабстве, был повешен и угодил в два землетрясения [2].
[1] Ian Morris, "Why the West Rules... for Now".
[2] Вольтер, "Кандид".
 

Сохранить в PDF

Скопировать постоянный линк

«Плюс второй» уровень стратегического мышления*

Ключевые слова: existential control, history, k-waves, knowledge, kondratieff waves, progress, social factors, systems thinking, TESP+E, волны кондратьева, знание, история, прогресс, системное мышление, социальные факторы, циклы кондратьева, экзистенциальный контроль

Автор: Федор Рагин

Дата публикации: 09.06.2021

Лицензия: © Федор Рагин. Копирование, распространение или иное использование разрешается после согласия правообладателя.

Книга археолога и историка, профессора Стэнфордского университета Иэна Морриса «Почему властвует Запад» объясняет непредопределённость и временность преимущества Запада над Востоком [1].
 
Особенность подхода Морриса состоит в рассмотрении всего срока эволюции человеческого вида – от миграции обезьянолюдей в северо-западном и северо-восточном направлениях с равнин Восточной Африки и формирования культурного разделения Запада и Востока по линии Мовиуса 1 млн лет назад** до прогнозного 2103 года, когда, как считает Моррис, Восток опрокинет глобальную власть Запада.
 
Начиная с 14000 года до н.э., Моррис с сокращающимися интервалами рассчитывает комбинированный индекс «социального развития» для Запада и Востока, сравнивая их прогресс.
 
(Моррис уделяет очень много внимания определению «Запада» и «Востока», обосновывает их географические очертания, расширение и перемещение по планете, а также доказывает их особый статус среди семи центров автономного социального развития, определённых им на разных континентах в исследуемый период.)
 
Социальное развитие Моррис измеряет как балльную сумму четырёх параметров:
 
  • Получаемая энергия
  • Урбанизация
  • Передача информации
  • Способность вести войну.
Их сумма варьирует от 4 в 14-м тысячелетии до н.э. до 5000 в итоговом для книги 2103 году. В 2021 уровень социального развития Запада по диаграмме Морриса примерно 1800 баллов, Востока – 1700. Разрыв сокращается, утверждает автор, в том числе и потому, что в XXI веке мир стал глобальным, и через 82 года Восток догонит Запад – навсегда (см. слайд).
 
 
К выбору Моррисом параметров придираются. Он сам пишет о критике по этому поводу, но довольно убедительно объясняет, почему именно они наилучшим образом подходят в качестве меры социального развития человеческих обществ и должны использоваться для их сравнения во времени. В целом критерии Морриса близки идеям, например, Ричарда Докинза [2] и Дэвида Дойча [3], согласно которым развитие социума это создание и репликация (т.е. эволюция) знаний, применяемых людьми для усложнения своей организованной деятельности ради ультимативной цели полной независимости от внешней среды и, следовательно, бесконечного прогресса. (Культура – это сходное поведение людей в определённых обстоятельствах [3]. То есть, культура представляет собой первичную или базовую форму организации. Когда говорим «усложнение организованной деятельности», мы подразумеваем «усложнение культуры».)
 
Здесь можно даже вспомнить радикальную перспективу Докинза, по которой знания – мемы – используют людей как среду для собственного размножения, и, поскольку эта среда как система находится во враждебной экосистеме, эволюция мемов направлена на устранение этой угрозы путём освобождения «хоста» (людей) от всех природных рисков.
 
Моррис (как и Дойч) объясняет рывок, произошедший в Европе в конце 18 века тем, что за 15 с лишним тысяч лет попыток пробить «потолок» социального развития высотой в 43 балла, то есть, после невероятно долгого процесса слепого перебора комбинаций организационных форм деятельности, Запад наткнулся на сочетание, которое открыло «шлюз» экспоненциального создания и репликации знания – он сформировал культуру, основанную на ценностях науки, здравомыслия и свободы. Ленивые, жадные, испуганные люди, как формулирует Моррис, методом проб и ошибок обнаружили наиболее лёгкий, выгодный и безопасный на тот момент способ делать свои дела. Эта культура сегодня известна как европейское Просвещение.
 
Востоку, который в тот момент опережал Запад на несколько баллов по шкале социального развития, по мнению Морриса, просто не хватило времени, чтобы «культурный майнинг» привёл его к такому же прорыву. Первым получив решающее преимущество, в середине 19 века Запад (Англия) политически, экономически и культурно поработил Восток (Китай), затормозив его самостоятельный социальный прогресс.
 
Любопытно, что большие циклы экономической конъюнктуры (волны Кондратьева), отсчитываемые от 1785 года, традиционно локализуются на Западе [4, 5]. Но, если учесть утверждение Морриса о «схождении» к началу XXI века разделённых зон социального развития Запада и Востока в одну глобальную область (а также верить своим глазам), то V, VI и последующие волны Кондратьева должны рассматриваться и изучаться в объединённом контексте сегодняшнего Запада (представленного группой стран, которые наследуют культуре европейского Просвещения) и Востока (Китая и его цивилизационных сателлитов).
 
Кроме того, кривая социального развития должна, при достаточной частоте измерений, повторять волны Кондратьева (или они должны повторять её), поскольку параметры, которые использует Моррис - это, по своей сути, TESP+E [4]. Социальное развитие циклически возрастает и падает, это стало особенно заметным на высоких значениях параметров, то есть, после 1785 года, но, вероятно, присутствовало всегда в виде очень длинных волн с незначительной амплитудой. Например, во времена античности, временнАя дистанция между «коллапсами» (так Моррис называет нижние экстремумы колебаний индекса социального развития) составляла около 450 лет, а главными компонентами старых волн были социальные и политические факторы (организация и война), а не технологии, как сегодня. Социальное развитие и кондратьевские циклы конъюнктуры, в общем, одно и то же.
 
Также интересно, что 2103 год как момент в истории, когда власть Запада над Востоком закончится, оспаривается многими. Моррис называет несколько авторов, считающих, что «свержение» Запада произойдёт намного раньше – в 2030-х или 2040-х годах.
 
Был такой термин Кимерика (Chimeriса – от China, America и, одновременно, от chimera/химера) – его использовали историк Найл Фергюсон и экономист Морис Шуларик для обозначения противоестественного, на их взгляд, экономического сотрудничества Китая и США в «нулевые» годы нашего века. Союз между этими странами – лидерами Востока и Запада – даже краткосрочный, считали они, оказался плохим для обеих, но в гораздо большей степени он навредил замедляющимся США, чем «заимствующему у Америки баллы социального развития» ускоряющемуся Китаю.
 
Запад и Восток – исторические соперники, и XXI век – время их исторической борьбы за власть друг над другом. Иэн Моррис в своей книге объясняет, как мир пришёл к этому и почему по-другому в будущем быть не может.
 
 
 
* Заголовок ссылается на эссе "Пространство и траектория стратегического мышления" https://veraviastrategy.com/space-and-trajectory-of...
 
** Линия Мовиуса разделила западные культуры, где использовались ручные рубила, и восточные культуры, где использовались отщепы и чопперы. Линия проходила от территории нынешней Ирландии через Грузию к северо-восточному побережью Индостана. (Morris)
[1] Ian Morris. Why the West Rules – for Now. Farrar, Strauss and Giroux, New York, 2010.
[2] Ричард Докинз. Эгоистичный ген. Москва, Мир, 1993.
[3] Дэвид Дойч. Начало бесконечности. Объяснения, которые меняют мир. Москва, Альпина Нон-фикшн, 2021.
 

Сохранить в PDF

Скопировать постоянный линк